Человек, у которого нет миллиарда. Загнав пинками в камеру бывшего владельца строительной компании «Миракс Групп» Сергея Полонского и его друзей, полицейские Камбоджи стали героями России. Гламурные блогеры и брутальные пролетарии, озабоченные домохозяйки и въедливые пенсионерки бурно радовались, что автор эпического афоризма «У кого нет миллиарда, может идти в ж » сам очутился в сходном с ж месте.
Религиозный вопрос один изPострейших вPсовременной жизни России. Вместе с тем, периодически возникает ощущение, что целостной религиозной политики соPвремен "научного атеизма" иP"возрождения духовности" так иPне выработано. И власть, иPобщество, похоже, остаются во власти представлений оP"надстроечном" характере религии поPотношению кPсоциально-экономическому "базису". Остаются нереализованными как минимум две насущных необходимости 1) реальная иPпубличная оценка религиозного состава населения, иP2) законодательное закрепление правил межкофессионального общения, прежде всего, с позиций уважения религиозного чувства. Оценки религиозный воззрений населения России разнятся фантастически. Единственным методом научного вычисления (кроме крайне недостоверного показателя численности зарегистрированных общин) является социологический опрос. Некоторые высказывания политических иPкультурных деятелей носят просто умозрительный или демагогический характер это подчеркивает условность результатов, получаемых социологами. К тому же, иPсамое умозрительное высказывание может серьезно повлиять наPобщественное мнение. Парадоксально, но более всего "достается" вPэтой связи именно традиционным для России религиям. Так, численность мусульман вPустах социологов иPполитиков колеблется от 3% доP"трети" при этом последняя оценка превышает, кажется, даже совокупную численность исторически приверженных исламу народов, изPкоторой (вероятно) иPисходит. Но еще характернее ситуация с православными их численность определяется тоPв 70P 80P(или даже "не менее"), тоPв те же 3 5%. В последнем случае, впрочем, разумные социологи оговариваются, что речь идет обP"активных", или "воцерковленных", или "подлинных" православных другое дело, что методики вычленения таковых сильно различаются. Ясно, что ситуация эта абсолютно нетерпима для науки, которая должна изучать реальное состояние религиозности, аPне политические фантомы. Нетерпима она иPдля государства, которое должно учитывать, особенно вPнынешних условиях, действительные религиозные предпочтения народов, аPне мифологизированные отождествления "этнос религия" иPне столь же мифологическую доктрину всеобщего "постсоветского атеизма". Ясно, что ключевой при оценке религиозной веры иPрелигиозного предпочтения является самоидентификация человека, с одной стороны, иPего принадлежность кPконкретной религиозной структуре, кPконкретной конфессии, с другой. Для того чтобы оценить картину с максимальной точностью, аPне с приблизительностью, которой будет страдать любой опрос, есть единственный способ. Ввести вPопросник Всероссийской переписи населения предложение наPдобровольной основе указать вероисповедание и, возможно, конфессиональную принадлежность. Технически эта процедура неPсложнее, чем введение вопроса оPнациональности. Список зарегистрированных вPРоссии конфессиональных организаций существует, аPсвое исповедание любой верующий человек (как иPидейный атеист) может назвать иPсам. Этически же вопрос оPрелигиозном исповедании неPменее корректен, чем вопрос оPнациональности. Другое дело, что здесь вPотличие от вопроса оPнациональности гораздо основательнее именно принцип добровольности. Привычка смотреть наPрелигию как наPнечто "интимное" достаточно плотно вошла вPмассовое общественное сознание. С другой стороны, религиозные люди, если они действительно религиозны, иPне осознают свою религию преступной, никогда неPстанут скрывать свое исповедание. Они неPскрывали его даже перед лицом советских гонений при переписи 1939Pг. (одна среди многих причин ее засекречивания). Исповедовать свою веру, даже гонимую долг иPдостоинство верующего, неPтолько христианина или мусульманина. В России же, как известно, господствует свобода совести иPрелигиозные гонения наPданный момент отсутствуют. Чего, спрашивается, бояться? Каков будет результат? Каковы бы ниPбыли цифры, государство получит вPсвое распоряжение реальную картину духовного состояния своих граждан. Соответственно этому, разумеются, властные структуры смогут строить политику поPотношению кPроссийским конфессиям иP"традиционным", иP"новым". Наука получит вPсвои руки ценный иPмаксимально объективный аналитический материал. Сами же конфессиональные организации смогут, наконец, реально оценить свои наличные силы иPпотенциал. Поможет это, несомненно, иPраскрыть всевозможных мошенников, которые, учредив карликовые религиозные группы, регистрируют заPсчет "мертвых душ" мифические "общины" иPпользуются вытекающими отсюда возможностями. Таким образом, полная оценка религиозных предпочтений населения, реальная лишь вPрамках Переписи, пойдет наPпользу иPгосударству, иPобществу. Гармонизация межконфессиональных отношений вPРФ едва ли возможна без здравой иPуважительной кPрелигиозным чувствам правовой политики. В настоящее время оскорбления религиозных чувств рассматриваются вPконтексте различных статей Уголовного кодекса. "Разжигание религиозной розни" поPсути единственно четкая формулировка. Между тем, во многих случаях именно "разжигание" доказать трудно, почти невозможно. Ряд историй с атеистическими иP(или) сатанистскими надругательствами надPобъектами иPсимволами христианского культа показали это соPвсей определенностью. Обвинительный приговор следует только вPусловиях большого общественного резонанса. Нередко оскорбления религиозных чувств (разорение иPосквернение храмовых зданий, например, или религиозных символов наPмогилах) списывается наP"хулиганство" хотя религиозный подтекст такого рода действий во всех случаях очевиден. Формулировка "хулиганство" здесь такая же юридическая казуистика, как "убийство изPхулиганских побуждений", которое многие наши политики от правоохраны поPкакой-то странной логике считают менее опасным преступлением, чем убийство поPиным мотивам. Выход здесь очевиден ввести уголовную ответственность заPсам факт публичного оскорбления религиозных иPэтических чувств (кощунство). В эту категорию должны попасть все случаи осквернения, порчи, разорения, незаконного уничтожения религиозных объектов, символов, зданий. Должны быть отнесены сюда иPвновь появляющиеся вPпечати иPСМИ выступления с неаргументированными оскорбительными нападками наPрелигиозные иPнравственные представления населения. При этом "правом наPзащиту" должны, несомненно, пользоваться все законно зарегистрированные вPданное время вPРоссии религиозные объединения. С учетом существующих традиций, настоящего иPпрошлого межрелигиозной полемики следует, конечно, принять меры кPтому, чтобы иPона неPоказалась подвержена действию закона. Поэтому его действие неPдолжно распространяться наPсозданные прежде его издания тексты, имеющую культурную иPрелигиозную значимость, вошедшие вPкультовую практику (скажем, анафематствования). "Субъективности" вPэтом никакой неPбудет только следование юридическому принципу "закон обратной силы неPимеет". С другой стороны, принятие закона серьезно подняло бы уровень современной межрелигиозной полемики. Оно побудило бы современных полемистов (с разных сторон) следовать древним традициям основательной, детально аргументированной критики оппонирующей религии либо мировоззрения что, несомненно, будет содействовать иPкачеству миссионерской работы. Впрочем, следует отметить, что для традиционных вероисповеданий подобный уважительный спор, легко переходящий вPсерьезный теологический анализ, органичен. Резкие, безапелляционные иPлишенные всякого базиса суждения удел "воинствующих безбожников" иPчасто малообразованных приверженцев новых культов. Что же, принятие подобного закона научило бы их держать себя вPрамках. Будучи преподавателями наPгуманитарных кафедрах московских вузов, авторы этих строк неоднократно сталкивались соPсногсшибательной неграмотностью студентов-филологов, историков, философов старших курсов вPвопросах церковной культуры. К сожалению, современный выпускник гуманитрно-ориентированного института или университета порой неPспособен ответить наPпростейшие вопросы: сколько апостолов окружало Христа, чем дьякон отличается от епископа, кто крестил Русь Страна провела тысячу лет наPлоне христианства, вся ее культура даже учитывая масштабную атеизацию советских времен пронизана христианской символикой, этикой, эстетикой. Возрождение православной традиции идет полным ходом. Однако система образования (в том числе иPвысшего) разворачивается лицом кPнуждам верующего человека недопустимо медленно. В какой-то степени можно понять организационные трудности, относящиеся кPМинобразу (недостаток административной воли, сопротивление представителей контрпроектов), да иPк самой Церкви (недостаток кадров), можно даже понять застарелые фобии госчиновников, но проблема с допуском священства вPобразовательную систему недопустимо затянулась. Видимо, начинать надо с малого. Таким очевидным шагом является введение во всех ведущих госуниверситетах России кафедр Истории Церкви или, наPхудой конец, кафедр Религиозной культуры (С преобладанием вPучебных программах того конфессионального материала, который вPнаибольшей степени востребован местным населением (для Москвы, например, преобладающей должна стать информация поPистории, культуре, символике православия). Равномерное распределение бессмысленно). Как результат, вPприложениях кPдипломам государственного образца должны появиться обязательные предметы, соответствующие профилю этих кафедр. Успех названных скромных мер покажет, как скоро придет время делать более радикальные шаги вPэтом направлении. Бюджетные затраты наPвведение новых предметов вPучебные программы, очевидно, невелики; вPто же время государство сможет здраво оценить реакцию социума иPсделать адекватные выводы. *** Православные публицисты немало писали оPнеобходимости политизации РПЦ. Но помимо ожидания остается вопрос, будет ли Церковь идти поPэтому пути, иPесли да, тоPнасколько решительными окажутся ее шаги, следует самостоятельно предпринимать действия, постепенно иPв тоPже время постоянно продвигающие дело христианизации нашего общества. Тактика "малых дел" при наличии постоянного фона социально-конфессиональной активности способна принести немало положительных результатов. В том числе, способствовать консолидации здоровых сил. Если рассматривать Россию как строющуюся цивилизацию, маркированную православной доминантой, тоPсделать предстоит еще так много, что неPстоит пренебрегать любым "кирпичиком". Как бы неPстал он для Русского дома краеугольным камнем
Христианизация России: тактика малых дел
Христианизация России: тактика малых дел
Комментариев нет:
Отправить комментарий